Был я как-то в Маськве

В Москве я ненавижу индустриальные районы и презираю спальные. Сам живу, практически в центре, но в хорошо озеленённом месте. Это сейчас редкость и большая удача, что у меня случилась по рождению. Недавно выяснил: я двоюродный потомок Юрия Долгорукого, и теперь на все вопросы ментовской лимиты отвечаю: Я – москвич, кореннее некуда! И плюю, проходя мимо, в окна их общежитий. Шучу, мы, московская интеллигенция не можем себе такого позволить. Это ниже нашего достоинства, и это больно потом. Вообще, по моим наблюдениям, в московские менты набирают исключительно иногороднюю шваль  (cheval – лошадь, фр.) да, у нас есть конная милиция… или полиция. Менты-пенты, полицаи-милицаи…  Амазонки в форме мышиного цвета гарцуют вдоль Москва-реки по телам мимо загарующих идиотов. А иной раз сексуально пристегнут тебя наручниками к стремени, как где-нибудь в Самаре, и… куда ж ты мчишься, тройка? © Движуха, одним словом.

Один мой закадычный друг… Слово «закадычный», я так понимаю, происходит от приглашающего щелчка по шее, то есть, закадычный – тот, с кем дружишь, тот, с кем пьёшь, наверное, и доверяешь…
Спросил меня: а где ты работаешь?
Сначала я не понял значения употреблённого им глагола, адресованного мне.
Но восемнадцать минут спустя я ответил, сосредоточившись:

– Нет у меня определённого рода деятельности, как нет и определённого места жительства. Посмотри на мой IP – то одни цифры, то другие.

Кстати, об Интернет: в Москве куча мест с бесплатным Wi-Fi доступом. Безопасно и выгодно.

Я не соврал. То, что я писал в начале: «живу в озеленённом месте» – это не обозначает элитные постройки, коттеджи и супермаркет на первом этаже, даже просто квартиру не означает. Потому, что летом у нас можно спать и на газоне. Можно и зимой, но холодно.

Я rambler птьфу ты ёб! – Бродяга. Не потому, что мне негде жить, а потому, что мне жить – слишком много, где. Выбор – это убийственная штука. Искорёженная двустволка, одним концом глядящая на мишень, другим – на стрелка. Упрощённая русская рулетка: один из двух – нажми на курок.

Я люблю Маськву (или как она там пишется), потому, что не видел ни лондонов, ни парижей. Они другие, а слово «другой» во мне вызывает недоверие. Ксенофобия – что вы хотите? Это лечится? Это нормально © Я, как в словах у Земфиры, знаю каждую трещинку на теле моей любимой, сопляком в шортиках через эти трещинки прыгал и играл в «классики» пустой баночкой из-под гуталина.

А ещё диафильмы. Это – чудо. И знаете, в чём это чудо заключалось? Вот, мы смотрим на стене, на экране из моей простыни незамысловатые картинки с лаконичным текстом. Не кино, не теле, нет – статика, и управляет событием тот, кто крутит ручку диапроектора. Это, чаще всего, мама или папа – безусловные авторитеФты, но и готовые потакать твоим прихотям. Боги, одним словом. И мы, даже если умеем читать, и проглотив эти буквы на экране, ждём «гласа свыше», их озвучивания тем, что не оставляет сомнений.

Вы обратили внимание: экран был сделан из моей простыни. И если мама, по усталости, забывала вечером его забросить в стирку, Я стелил его на свою кровать. Вещи помнят происходящее с ними. Память вещей дольше и устойчивей, чем у людей. И, как и люди, они могут делиться своей памятью.
Мне снилась не только запомнившаяся картинка – эта картинка начинала жить, как у Кэрролла, со мной говорили, меня целовали, убивали… почти по-настоящему…. Но! Какая сволочь осмелиться сон назвать «почти»?

P.S. После публикации заметил очепятку в слове «авторитеФты», но исправлять было уже поздно. К написанному пером с топором не суйся…

ac62c5c2ffc45279a599dbc573c96bb3

Добавить комментарий

www.000webhost.com