Романтика — когда уходят

Ночью улицы становятся длиннее, чем днем. Свобода и одиночество.

Лишь шаги по влажному тротуару сквозь мелодию спящего города. Ноктюрн — музыка ночных настроений. Сеть прозрачных и ничего не значащих границ.

Но Она уходила. Женственность, желание и наивность. Шаг за шагом по жизни, от первого порока к последнему. От первородного греха — к неискупимому, смертному. Шаг за шагом — и гордость, покорность, недосягаемость и доступность. Божественная бледность вовне, непроглядная темнота внутри.

Не пустота, Тайна. Я, я молил:

— Остановись же!..

В пространстве и, если можешь, во времени… Руки, белые, тонкие: уверенность
и нежность. Изящество и точность в каждом движении. Но холод, холод в
прикосновениях. Стихи и эмпирические поцелуи, как классика, вечные и мертвые. Вера, Надежда, Любовь — в Ее ли руках?

— Да стой же, тебе говорю!

Она все же остановилась. Серый осенний плащ негодующе взмахнул крыльями, как потревоженная птица.

— Ну, — полуоборот, пустая, знаешь, пустая, не ко мне, даже не к кому-то еще,
просто так — ко всему миру улыбка. Холод на улице или холод в тебе? Ты —
осязаемая оболочка призрака той женщины, которую я знал столько лет.

— Куда ты теперь?

Небесное электричество в глазах, притягивающее, пугающее. Красивое и
загадочное, как Северное сияние. Вечное ожидание вопросов, но даже не
обещающее ни единого ответа.

Она выше меня, по-земному, физически выше. Наверное, и от этого тоже Ей
всегда легко быть со мной высокомерной.

— Пьеро… А ты знаешь, что такое дистимия? Это расстройство настроения,
резкие переходы от эйфории к депрессии. Как и любое другое расстройство
организма, она может быть легкой, поверхностной, или безнадежно глубокой.
Так вот, ты не просто болен, ты опасен для окружающих. В твоем случае
психический недуг перетекает в соматический и распространяется на других
людей…

— Могла бы просто назвать меня идиотом.

— Да нет, идиотизм — болезнь не заразная. По крайней мере, до сих пор
прецедентов не было.

Милый мой самоотверженный врач, лекарь души, патологоанатом.

— Так все же, куда ты?

— Холодно, — сказала она и скрестила на груди руки. И еще:

— Ты, может быть, знаешь, когда выпадет снег?

— Снег?

— Ну да, замороженный дождь.

— Зимой. Тебе-то зачем?

— В том-то и дело, Пьеро: ни мне, ни тебе, ни кому-то еще. Просто — снег.

— Бог с ним… Я хочу, чтобы ты не уходила.

— А я и не ухожу. Все это время — дни, недели, годы, секунды — меня просто не было. Не было с тобой.

— Но ты…

— «Ты» — всего лишь местоимение, вместо имени. И это все, что было у тебя и
все, что осталось. Ты меня (тоже местоимение), меня по-настоящему, вполне,
законченно, личность, индивидуум, хотя бы особь (не в худшем смысле этого
слова) никогда не знал. Понимаешь, я не хочу быть какой-то составляющей
твоей жизни, вообще чьей-либо жизни, частью, аксессуаром…

— Ты с ума сошла!

— Ой ли? Мне кажется, только сейчас я очнулась. Я жгла себя изнутри, я была
готова на все снаружи. На жизнь, на смерть, менять их местами, смешивать
друг с другом и смеяться над результатом. Идти на ДА, или идти на НЕТ. Не
думать о будущем и не помнить о прошлом… Многое другое, многое… Только все это называется просто и незамысловато — Глупость. Без комментариев, без
купюр.

Она коснулась моей щеки — нежные холодные пальцы.

— Прощай. Навсегда…

Добавить комментарий

www.000webhost.com