Сон про самолет

Сон приснился. Короткий, но удивительно яркий, динамичный и необычный какой-то.

Идем по улице предвечернего летнего города, похожего ну… на Кишинёв, наверное, обилием зелени на бульварах и ореховыми деревьями. Мы — это толпа человек в тридцать то ли азербайджанцев, то ли цыган. Ну, предводитель их, что меня постоянно в бок стволом Макарова тыкает, точно карикатурный цыганский барон: полный коренастый мужик с золотым оскалом и толстой рыжей цепью на шее, под иссиня-чёрной густой круглой бородой. В красной полураспахнутой рубахе, в атласных чёрных шароварах и блестящих хромовых сапогах.

Идём не эскортом, не конвоем, а как бы дружной толпой, но я точно знаю: ведут меня расстреливать. И веселятся они, и песни поют, и приплясывают на ходу. Кстати, за что меня расстреливать — во сне не было указано. Но намерение у этих кавказских цыган явно серьёзное и обжалованию не подлежит. Я, в общем, смирился со своей судьбой. Да и куда денешься? А улица красивая, мягкий сине-зелёный полумрак, умиротворённые кирпичные дома-пятиэтажки, ничем не стеснённые деревья. И всем весело, кроме меня. Но я не испуган, не тревожен даже, а как-то сосредоточенно напряжён, чувствую, что вот-вот будет сигнал и надо бежать.

И вдруг — голубые всполохи отовсюду, сирены.

— Менты! — Из толпы женский голос.
— Пистолет! Романо, бросай пистолет, — тут же другой. В имени не уверен, но пусть будет так.

Испуганный «Цыганский Барон» тотчас откидывает свою пукалку, она летит к задворкам какого-то магазина, большого одноэтажного супермаркета, не попадает в ящики, пирамидой выстроенные у чёрного входа, и остаётся лежать на виду.

Появляются ментовские машины, как в американском кино. Цыгане (азеры?) — врассыпную. Я без присмотра, на свободе, но менты начинают стрелять куда ни попадя. Из автоматов. Ё*** твою мать! Я падаю, я прижимаюсь щекой к асфальту, тёплому и липкому от крови — этих чурок чё-то нереально много положили.

Пистолет! — почему-то вспыхивает у меня в голове. Я ползу к магазину. Надо подобрать его. Дальше начинается сюр. На бульвар, где вся эта хрень происходит, приземляется авиалайнер, типа нашего ИЛ-86 с тупой мордой. Вот, прямо так едет между домов, деревья под крыльями гнутся, но не ломаются.

Я вижу лицо пилота сквозь лобовое стекло, или как оно там у них называется? Молодой с усиками, на Филатова из Экипажа похож. Он говорит в свой микрофон, а динамики — как будто по всей улице развешаны, его голос звучит со всех сторон:

— Аварийная зона длинная. И поэтому всем уходить надо… аварийно… аварийно…

Половина ментовских машин превращаются в Скорые помощи, и откуда-то пожарные понаехали. Сюр в том, что я тянусь за пистолетом, но тяжёлое колесо шасси самолёта давит кисть моей руки, не даёт взять. Во сне боль — не особенно, но обидно.

Развязки во снах обычно не бывает. Но тут мне менты ломают руки, бьют, не таясь закона. Мне больно, я кричу:

— Что же Вы, суки, делаете? Вы же убиваете меня.
— Да не бойся, малыш, это только начало.

Малыш? Он назвал меня так? Это слово только моей любимой жене дозволено.

— Ты, гадкая склизкая вонючая мразь — не смей говорить так!
— А что ты сделаешь? Убьёшь меня?
— Развяжи меня, я глотку тебе перегрызу.
— Ну-ну.

И тут темнота. ТЕМНОТА — понимаете, то есть вообще ничего.

Добавить комментарий

www.000webhost.com